Психолингвистический анализ речи, то есть анализ языковых правил, используемых говорящим при продуцировании грамматически оформленных предложений, представляет особую очевидную прикладную ценность для решения задач выявления лжи. Рассматриваемые в нем процессы и характеристики непосредственно отражают как наличие интеллектуальных и других когнитивных затруднений, так и переживаемые человеком в процессе лжи эмоции.

Фактически здесь имеет место отражение в психолингвистических параметрах речи текущего состояния психической напряженности, которая, как известно, складывается из эмоциональной и так называемой операционной напряженности.

В большинстве случаев при анализе не возникает необходимости специально различать психолингвистические признаки, появление которых обусловлено интеллектуальными или эмоциональными проблемами, возникающими перед лжецом, так как внешне они выглядят практически одинаково, поскольку отражают единое состояние психоэмоциональной (психической) напряженности. Поэтому ниже они будут рассматриваться как единые психолингвистические (в более широком толковании – невербальные) признаки неискренности.

Важнейшей особенностью психолингвистических признаков неискренности является их фундаментальная природа, а поэтому неизбежное присутствие в любой иноязычной речи. Поэтому рассматриваемые ниже критерии неискренности применимы практически к носителю любого языка. Как правило, состояние психоэмоциональной напряженности оказывает дезорганизующее воздействие на любую деятельность человека, в том числе и на речевую.

Состояние психоэмоциональной напряженности, как одно из интенсивно выраженных психофизиологических состояний, всегда проявляется в форме многочисленных компонентов, в частности:

1) в субъективных переживаниях (беспокойство, подавленность, страх, отчаяние и т.д.);
2) в изменении характера моторно-поведенческих реакций (появление тремора, мышечного напряжения, изменения в мимике, жестах, речи).

Причем сразу надо подчеркнуть, что существует, по крайней мере, два основных типа таких реакций, зависящих от индивидуальных особенностей функционирования нервной системы человека. В частности:

– у людей возбудимого типа (холерики и сангвиники) появляется двигательное беспокойство, импульсивность, отвлекаемость внимания;

– у представителей тормозного типа (флегматики и меланхолики), напротив, отмечается сужение диапазона движений, неспособность выполнять даже знакомые действия с прежней живостью, напряженное выражение лица, однообразная поза, прикованность внимания к одному предмету.

В предельных случаях у людей, относящихся к этой категории, возможны ступороподобные состояния с явлениями угнетения психики;

3) в изменении характера протекания мыслительных процессов, процессов переработки информации мозгом и в организации интеллектуальной деятельности. Отмечается появление отсутствия гибкости, пластичности мышления, затруднение процессов восприятия, дезорганизация деятельности, ухудшение оперативной памяти и увеличение количества ошибок в выполняемых операциях. Причем в первую очередь страдают сложные, высоко скоординированные действия.

Наблюдается переход к усвоенным и закрепленным ранее стереотипным действиям, но и они выполняются быстрее, чем в обычном состоянии, появляется тенденция к автоматизму. Все эти явления без исключения проявляются и в речевой деятельности;

4) в изменении состояния практически всех психофизиологических показателей и соответствующих им физиологических систем. Если говорить, например, только об изменениях в интеллектуальной деятельности в состоянии психоэмоционального напряжения, то здесь можно выделить три ведущих момента:

1) упрощение деятельности, которое, в частности, в речи проявляется в упрощении синтаксиса, сужении и стереотипизации словаря и появлении «телеграфного» стиля высказываний;
2) ускорение сенсорных, мыслительных и моторных процессов;
3) изменения в мотивационной сфере, в частности, повышение роли ведущего мотива. В речевой деятельности при лжи это проявляется в стремлении более радикально повлиять на собеседника. Психолингвистические характеристики состояния психоэмоциональной напряженности уже достаточно хорошо изучены.

В частности, известно, что чем выраженнее это состояние, тем больше в речевых высказываниях проявляются:

1) не обусловленные смысловым содержанием повторения фраз, слов и слогов;
2) незавершенные слова, часто сопровождающиеся изменениями в структуре предложений;
3) незавершенные (логически и синтаксически) предложения. При этом, отсутствуют попытки говорящего исправить этот недостаток;
4) транспозиция отдельных слов из «грамматически правильных» позиций в предложении в явно неподходящие места;
5) самокоррекции;
6) длительные паузы или паузы «нерешительности», заполненные как невербальными включениями, так и чистые.

Кроме того, одновременно:
— увеличивается количество интонационно выделяемых слов (количество логических и смысловых ударений);
— уменьшается словарное разнообразие речи;
— уменьшается длина слов, выбираемых для выражения мысли;
— речь становится более стереотипизированной;

— усиливается «полярность» суждений. Возрастает частота употребления слов со значением семантической безысключительности – все, ничего, никто, всегда, никогда и т.д.;
— возрастает число слов, имеющих четкую позитивную или негативную конотацию;
— возрастает число фраз неуверенности, типа «Я не могу сказать…», «Я не знаю…», «Я не уверен…»;
— изложение эмоциогенных тем становится короче, чем нейтральных, а количество глаголов в них начинает преобладать над количеством прилагательных.

Исследования показывают, что все перечисленные речевые явления характерны и для психоэмоциональной напряженности, возникающей у человека при продуцировании лжи.

Говоря об изменениях в психолингвистической структуре речи, обусловленных психоэмоциональным напряжением, можно выделить две
противоположные тенденции:

1) ускорение сенсорных, мыслительных (когнитивных) и моторных процессов, участвующих в переработке информации;
2) замедление оперирования в связи с затруднениями в выборе языковых единиц и общее нарушение механизма целенаправленной деятельности.

Столкновение этих особенностей иногда приводит к тому, что в состоянии психической напряженности во «внешнюю речь» выносятся те звенья порождения высказывания, которые в обычных условиях недоступны наблюдению (не следует путать их с оговорками). Как известно, начальным этапом порождения речевого высказывания является формирование замысла (программы, плана), а затем осуществляется его поэтапная реализация. При этом пока одна часть мысли планируется,
другая реализуется в речи. Этап реализации осуществляется через звено
отбора минимальных семантических признаков.

Затем в рамках отобранного семантического класса осуществляется выбор более точного слова или сочетания слов, причем имеет значение не столько частотный словарь данного языка, сколько частотный словарь данного индивида.

Из всего изложенного выше следует, что метод сопоставительного психолингвистического анализа речи может быть использован для объективной диагностики состояния психоэмоционального напряжения, в том числе связанного с процессом изложения лжи.

Неподготовленная речь в состоянии психоэмоционального напряжения по ряду характеристик существенно отличается от речи того же человека в спокойном состоянии. Она так же отличается от его же речи по той же теме, но подготовленной и обдуманной заранее. Поэтому анализ особенностей реализации устных высказываний дает возможность различения истинных сообщений от ложных, а также выяснения того, какой предмет речи вызывает у говорящего наибольшую
эмоциональную напряженность.

Итак, речь, как наиболее тесно связанная с течением мыслительных процессов деятельность, отражает состояние психоэмоционального напряжения более, чем какая-либо другая интеллектуальная активность.

При этом следует еще раз подчеркнуть роль соотношения силы основных нервных процессов (возбуждения и торможения) и их подвижности для проявления тех или иных диагностических признаков. Как правило, при слабом торможении и большой подвижности нервных процессов развивается возбудимый тип эмоционального реагирования, для которого характерны возрастание двигательной активности, ускорение течения сенсорных и мыслительных процессов,
отвлекаемость внимания.

У противоположного тормозного типа, обладающего сильными тормозными, но слабо подвижными нервными процессами, наблюдается снижение двигательной активности, замедление течения мыслительных процессов, затруднение в переключении внимания.

Связь психолингвистических явлений с особенностями организации и функционирования центральной нервной системы вскрывает нейрофизиологические механизмы, которые и создают основу для использования речевых показателей в качестве объективных индикаторов состояния психоэмоционального напряжения.

Существо этой связи заключается в явлении так называемой «функциональной декортикации» – избыточном возбуждении коры головного мозга под воздействием импульсов из гипоталамуса, принадлежащего к так называемому «эмоциональному мозгу» и активно вовлеченного в его активность, в результате чего нарушается высоко дифференцированная деятельность коры головного мозга, необходимая для нормального функционирования внимания и обеспечения высших психических процессов, включая мышление.

Генерализованное возбуждение коры, особенно ее лобных отделов, которые принимают участие в осознании переживаемых стрессовых состояний, а также чрезмерное возбуждение областей «эмоционального мозга» (лимбической системы, включающей упоминавшийся выше гипоталамус), связанных с корой функционально, и обуславливает особенности поведения человека в состоянии психической напряженности, а также специфические особенности его речи, что подтверждается многочисленными наблюдениями над больными с повреждениями мозга различной локализации.

Следует также отметить, что состояние психоэмоциональной напряженности существенно влияет не только на процессы порождения речи, но и на ее восприятие, как в устной, так и в письменной форме. В частности, речевые сообщения начинают восприниматься менее адекватно и полно, что может быть зафиксировано по степени вовлеченности человека в разговор.

Рассмотрим более подробно основные психолингвистические признаки неискренности, появляющиеся в результате переживания лжецом состояния психоэмоциональной напряженности, которое , в свою очередь, возникает в результате особенностей процесса порождения лжи, о чем подробно идет речь в самостоятельной нашей работе, посвященной механизмам и психофизиологии лжи.

Особенности выбора слов при продуцировании ложных сообщений

Состояние психоэмоционального напряжения, если оно сопровождает ложь, вызывает существенные затруднения в оперативном выборе слов для адекватного выражения мыслей:

а) возрастает количество и длительность пауз нерешительности (поисковых пауз или хезитаций). В норме такие паузы в речевом потоке  закономерны перед словами, обладающими высокой информативностью (то есть низкой предсказуемостью). При лжи эта закономерность заметно нарушается, и паузы появляются перед обычными частотными словами.

Нередко паузы оказываются заполненными различными нефонологическими вокальными образованиями типа «ээ», «кх», «гм», «мм» и т.п., причем их количество возрастает по мере усиления состояния психоэмоциональной напряженности. В результате увеличения числа и продолжительности пауз сокращается средняя длина отрезка речи, произносимого без пауз нерешительности.  Так же возрастает такой количественный параметр, как индекс нерешительности, представляющий собой отношение суммарной продолжительности пауз в высказывании к длительности «чистой» (звучащей без пауз) речи. Особенно заметно количество и продолжительность пауз возрастает у людей тормозного типа эмоционального реагирования. Кроме того, при неподготовленной речи, особенно при изложении легенды, ярче начинает проявляться закономерность чередования циклов так называемых «хезитационных» и «беглых» периодов. Хезитационные периоды характеризуются тем, что в них сравнительно короткие отрезки речи чередуются с довольно длительными паузами, обусловленными подготовкой к последующим «беглым» периодам высказываний;

б) возрастает количество семантически нерелевантных повторов отдельных звуков, слогов, слов и целых их сочетаний, предшествующих тому или иному искомому слову (речевые персеверации «поискового типа»). Это явление чаще наблюдается у лиц возбудимого типа эмоционального реагирования. Причем важно подчеркнуть, что это явление не отражается на темпоральных характеристиках речи и даже наоборот, средняя продолжительность отрезков речи без пауз может возрасти;

в) возрастает количество поисковых слов типа «это», «такой», «как это»;

г) возрастает количество слов-сорняков или слов-паразитов типа «видите ли», «знаете», «значит», «вот», «ну» и др. Число этих речений может возрасти в два и более раза по сравнению с нормой, частично, в результате ослабления говорящим контроля над своей речью.

Сужение словарного разнообразия (эта характеристика бывает выраженной и в письменной речи, продуцируемой в состоянии психоэмоционального напряжения). В высказываниях появляются шаблоны, фразы-клише. При этом стереотипность используемого словаря способствует большей плавности «беглых» периодов речи.

Наблюдается тенденция к использованию «эрзац-обозначений» и «пустых» лексем из профессионального языка.

Появляются парафазии, то есть слова, употребляемые неуместно в данном контексте. Характерным является то, что эти ошибки перестают осознаваться и не корректируются говорящим.

Усиливается выбор слов с четкой позитивной или негативной конотацией, что является одним из типичных признаков присутствия состояния эмоционального напряжения. Например, выражения типа «очень хвалят», «во!», «очень сильно», «ужасно плохо» и т.п. Сюда же может быть отнесено и появление значительного количества слов со значением семантической безысключительности (все, никто, никак и др.), а также усилительных частиц (уже, уж).

Наблюдается также более частое употребление в речи глаголов по сравнению с прилагательными.

Специфика грамматического оформления ложных высказываний

Появление большого количества логически и грамматически незавершенных фраз, то есть возрастание индекса синтаксической оборванности, вычисляемому как отношение количества незавершенных предложений к общему их числу.

Появление тенденция к синкретизму и синтаксической расчлененности, которое проявляется в членении фраз на отдельные словосочетания, смысловые связи между которыми выражаются преимущественно способом соположения, а не с помощью формально грамматических средств, что иногда называют «телеграфным» стилем речи.

Появление незакрепленности зависимых членов предложения по отношению к их «хозяевам» (например, «службы специальные»).

Появление искажений логической связи между отдельными словами высказывания, приводящее к двусмысленности содержания.

Появление нарушения структуры сложного синтаксического целого (сверхфразового единства) — неоднократное отклонение от основной мысли, сообщение побочных и второстепенных сведений.

Включение в речь частых замен подразумеваемых говорящим существительных (но еще не названных) местоимениями — он, она, это и т.д.

Появление в предложении, некорректируемых и, вероятно, неосознаваемых  говорящим ошибок согласования. В обычной речи эти ошибки корректируются, что приводит к появлению переформулировок. В состоянии психоэмоционального напряжения при произнесении лжи они так и остаются неисправленными.

Вместе с тем растет и число переформулировок и самокоррекций вследствие значительного увеличения общего количества ошибок речепродукции как неосознаваемых, так и осознаваемых.

Специфика моторной реализации ложных высказываний

Прежде всего, необходимо напомнить, что акустический речевой сигнал является результирующим звеном процесса производства речи. Он заключает в себе всю лингвистическую и экстралингвистическую информацию, которую произвольно и непроизвольно говорящий передает слушающему.

Методы акустического анализа речевого сигнала в ложных сообщениях с использованием автоматизированных методов и специальных технических средств будут в общем плане рассмотрены ниже. Здесь же с позиций психолингвистики описываются только общие принципы оценки изменений моторики речи при произнесении ложных сообщений.

В процессе лжи, особенно когда говорящий сильно заинтересован в том, чтобы повлиять на слушающего в желаемом ему направлении он, как правило, стремится придать тону своей речи эмоциональную окраску.  Известно, что аффективная (эмоциональная) речь — лучший способ воздействия на собеседника и внушения ему своих мыслей. Характерной особенностью аффективной речи является использование усиленного произношения, увеличение количества эмфатических ударений, удлинение согласных, скандирование и т.д. При этом, конечно, надо не забывать, что и обычная разговорная речь также всегда характеризуется в той или иной степени определенной эмоциональностью. В ложных сообщениях заметно возрастает количество логических и смысловых ударений (в тематическом и структурном отношении) и возрастает общее количество ударных слогов.

Как известно, речь человеком используется не только для выражения мыслей, но и для передачи чувств, в связи с чем в акте речи присутствуют одновременно два различных семиотических процесса, которые могут либо соотноситься (согласовываться) друг с другом, либо нет. При лжи эта соотнесенность (согласованность) часто отсутствует и наблюдается рассогласование плана выражения (внешней экспрессии речи) и плана информативно-смыслового содержания сообщения.

Феномен рассогласования информации, передаваемой по «вербальному» и «невербальному» каналам в устной речи является серьезным признаком неискренности, а появление в речи некоторых ярких невербальных включений, например, смеха или вздохов, выступают, пожалуй, наиболее надежными индикаторами психоэмоционального напряжения, переживаемого говорящим в момент речи.

Состояние психоэмоционального напряжения, переживаемое лгущим, отражается в первую очередь на тех звеньях речевого потока, которые в наименьшей мере осознаются в процессе речи или не осознаются вообще. На низшем уровне осознания в иерархии организации речи находятся реализация моторной программы высказывания (так называемый «вокальный канал»). Именно этот канал и может в первую очередь выходить из-под бессознательного контроля, непроизвольно выдавая состояние, в котором находится говорящий. В частности в нем могут наблюдаться следующие изменения.

  1. Усиление колебаний частоты основного тона и интенсивности речевого сигнала.

Оба эти признака достаточно легко определяются на слух экспертно, но могут и достаточно надежно быть оценены количественно путем прямых измерений с использованием специальных технических средств.

Основная психолингвистическая причина этих изменений заключается в увеличении количества ударений в речи при лжи, о чем уже упоминалось выше. В обычной разговорной речи частота основного тона периодически поднимается и падает, что придает речи определенную ритмическую окраску и немонотонность. Однако в состоянии психоэмоционального напряжения скорость и диапазон изменений частоты основного тона существенно возрастают. Аналогичные изменения характерны и для интенсивности (уровня громкости) речевого сигнала. У лиц с ярко выраженным тормозным типом эмоционального реагирования эта картина может быть противоположной, а именно, будет наблюдаться стабилизация уровня громкости речевого сигнала во времени.

  1. Динамика темпа речи

При лжи, динамика темпа речи характеризуется более резкими колебаниями, чем при искреннем изложении. Отчетливо проявляются «хезитационные» (с паузами) и «беглые» (без пауз) периоды речи. В связи с возникновением затруднений в  оперативном выборе слов темп речи особенно заметно снижается в «хезитационные» периоды. В то же время наблюдается увеличение плавности и темпа на «беглых» участках речи, главным образом, за счет использования привычных речений, фраз -клише и т.д. В качестве количественного параметра, характеризующего эти изменения, может быть выбрана величина перепада между минимальным и максимальным темпом. Более тонкими показателями являются средняя длительность периода речи без пауз нерешительности и средняя продолжительность одной паузы, прерывающей поток речи. Длительность эпизода речи без пауз нерешительности вычисляется путем деления времени «чистой речи» в высказывании (то есть времени, затраченном на артикулирование без пауз между словами) на общее количество пауз длительностью от 250 мсек. и более в высказывании. Возможны и другие способы оценки темпа речи, основанные как на чисто физических, так и на лингвистических критериях. Единого мнения у исследователей по вопросу о том, какой способ оценки темпа речи является наиболее обоснованным и надежным, пока не существует. Этот вопрос всякий раз, особенно в прикладных целях, решается исходя из поставленных задач и имеющихся аналитических возможностей.

  1. Темп артикулирования (или абсолютный физический темп), отражающий скорость работы артикуляционного аппарата, существенно возрастает у всех людей, хотя у представителей тормозного типа эмоционального реагирования общий темп речи при этом все же может снижаться. Максимальный темп разборчивого артикулирования — 5 слогов в секунду. Дальнейшее возрастание темпа приводит к смазанности произношения и ошибкам антиципационного происхождения (ласточка -> ласкочка). Основная часть таких ошибок не замечается и не корректируется. Повышение темпа артикулирования отражает отмеченную выше общую тенденцию ускорения моторных процессов в состоянии психоэмоционального напряжения. Особенно ярко это выражено у лиц возбудимого типа. Повышение темпа артикулирования можно отслеживать по произнесению привычных для говорящего языковых единиц (устойчивых словосочетаний, речений и т.д.).
  2. Латентный период (задержка) реакции на реплику или вопрос собеседника сокращается у представителей возбудимого типа реагирования и возрастает у представителей тормозного типа.

Анализ коммуникативной структуры текстов

При анализе содержания речевых сообщений, порождаемых в процессе диалога,  следует учитывать, что, обмениваясь информацией фактического характера, участники диалога (коммуниканты) одновременно выражают свое отношение к обсуждаемому. Сообщая о каких-то фактах, говорящие в ходе нормальной беседы обычно лишь вскользь обозначают их, так что обычно изложение самих фактов занимает в среднем около 10 % от общего объема текстов. Этот параметр схож, но не является полным отражением рассмотренного выше показателя продуктивности речи.

Изложение фактов, как правило, быстро сменяется их интерпретацией, выражением своего мнения о предмете. При выражении собственной точки зрения, которая может составлять значительную часть анализируемых текстов — от 20 до 90 %, отчетливо проявляются особенности оценки говорящим своего статуса в данной аудитории и обстановке.

При этом в ходе анализа следует обращать внимание на так называемые «факторы Я», проявляющиеся в водных метатекстовых включениях типа «возможно», «может быть», «как бы», «то ли», «ну я не знаю», «там», «допустим», «условно говоря» или, наоборот, «бесспорно», «конечно» и т.п.. Такие включения  придают общий уверенный или неуверенный тон речи.

Одновременно следует обращать внимание на кинетическую активность говорящего, которая в ситуации неуверенности может включать увеличенное количество жестов типа «пожатие плечами».

Пользуясь приводимой ниже схемой анализа коммуникативной структуры текста, можно с известной степень полноты в систематической форме описать характер речевого поведения человека в беседе.

1. Основные элементы структуры речевого общения:

а) цель ближайшая и отдаленная;

б) активность ведения разговора (количество включений в него,

продолжительность участия, частота прерываний говорящего);

в) обратная (вызванная) реакция слушателей и ее результат;

г) ответ говорящего на обратную реакцию;

д) «сплоченность» разговора (обсуждение общей темы, активность

использования предложений участников разговора).

2. Характер взаимоотношений партнеров в общении:

а) выражение говорящим статусно-ситуативной роли и общей

жизненной позиции;

б) понимание и учет позиций собеседников;

в) применяемая коммуникативная стратегия и тактика;

г) эмоционально-оценочное реагирование аудитории на говорящего и его отношение  к этому реагированию.

3. Обобщенные характеристики речевого общения:

а) общий тон коммуникации и отдельных ее участников;

б) соотношение в разговоре интеллектуальных, эмоциональных, коммуникативных и действенных элементов;

в) особые приметы речевого стиля коммуникации;

г) репертуар речевых ролей.

Ниже приводится пример использования данной схемы для описания двух конкретных диалогов в ходе проведения проверочных бесед с иностранцами в интересах разведки.

  1. Коммуникант «А» (подстава спецслужб противника): в общении постоянно преследует определенную цель — наладить хорошие взаимоотношения, понравиться (убедить в искренности, избежать расшифровки). Средства подбираются по ходу (нет подготовки). Речевой материал часто не оформлен, неясен, используются всплывающие ассоциации. В разговор вступает активно, но готов уступить партнеру, позволяет перебивать себя. Чутко улавливает реакцию собеседников: благожелательность заметно повышает настроение; критика, даже незначительная, может вывести из строя. Добивается «сплоченности» в разговоре; поддерживает и развивает обсуждаемые темы, проявляет личностную открытость. Во взаимоотношениях не отражает своего статуса, а предпочитает роль умудренного, знающего жизнь человека, готового поделиться опытом. Коммуникативная стратегия и тактика лабильны, ориентированы на собеседника: выслушивает, проявляет заинтересованность, порой оспаривает. Выражает благожелательное отношение — готовность принять участие, понять, помочь. Поддерживает эмоциональный, жизненно практичный тон. Интересуется больше эмоционально-коммуникативными и действенными вопросами. Особые приметы: воодушевленность темой, ассоциативность мысли, житейская ориентированность речи.
  2. Коммуникант «Б»: в общении заметно проступает отдаленная, планомерно проводимая сложная цель — изложить заготовленный объем информации, выговориться, сформулировать и «обкатать» задуманные тезисы, а также обнаружить осведомленность, высокую статусную позицию. Разговор ведется активно с легким включением в него, не допускается возможность перебивать себя. Обратная реакции со стороны собеседников обычно не замечается: вопросы используются для того, чтобы обстоятельно развить свою линию. Разговор ведется сам по себе, в большей мере независимо от других участников. Общий тон разговора — абстрактный, преобладают интеллектуальные темы.

Рассмотрим более подробно основные элементы структуры речевого общения, которые нашли отражение в приведенных выше примерах.

  1. Одним из первостепенных элементов анализа является выявление преследуемой говорящим цели. В речевом общении обычно достаточно легко различают два вида целей — ближайшую, непосредственно выражаемую говорящим, и более отдаленную, долговременную, нередко воспринимаемую как целевой подтекст, подчас трудно разгадываемый. Разновидностями ближайшей цели общения являются следующие:

а) интеллектуальная (получение информации, в том числе оценочной, выяснение позиции, поддержка мнения, развитие темы, разъяснение, оспаривание);

б) отношенческая (поддержка или отталкивание партнера, развитие или прекращение общения);

в) побуждение к действию (все существующие варианты перечислить невозможно);

г) направленная на изменение эмоционального состояния (развеяться, развлечься, разрядиться).

Долговременные цели говорящего обычно выясняются и понимаются по общему характеру разговора, знанию человека, по непроизвольным проявлениям, не всегда осознаваемым. В частности, здесь важна роль оговорок и проговоров, которые могут непосредственно вскрывать долговременные цели.

  1. Следующий элемент анализа — активность участия человека в разговоре, а именно, частота включения в него (особенно при наличии других желающих) и продолжительность участия в нем. Этот показатель не всегда однозначен. Будучи потенциально информативным, в каждом конкретном случае он требует дифференцированной оценки.
  2. Отношение говорящего к реакции партнера на разговор является также достаточно яркой характеристикой. Это отношение может иметь интеллектуальное и эмоциональное проявление.

О чем бы не говорил человек, его речь всегда ориентирована на слушателя, рассчитана на понимание и призвана оказать какое-то воздействие. Отражая субъективный мир говорящего, она строится с учетом интеллектуального потенциала, эмоционального и социально-личностного статуса обоих партнеров по диалогу.

Выбираемая форма общения обуславливает многие важные особенности разговорной коммуникации и, в первую очередь, особые соотношения между отправителем сообщения и адресатом. Они всегда конкретны и индивидуальны и это резко отличает разговорную коммуникацию от любой кодифицированной, основная задача которой — опосредованная передача информации множеству лиц, а оба контрагента, в значительной степени, обезличены.

Неструктурированность, диффузность, невоспроизводимость — эти отличающие семантику устной речи черты проявляются в различных ее сферах с разной полнотой. Наиболее ярко они выражены в разговорной речи. Разговорная ситуация предельно минимизирует требования к определенности значений, выявленности смысловых отношений. Стремление к упрощению высказываний усиливается спонтанностью и динамизмом разговорной коммуникации. Говорящий зачастую предпочитает сконструировать новое слово, чем отыскивать нужные обозначения в памяти. Словотворчество, как и соседствующий с ним речевой автоматизм, облегчают процесс построения устной речи, и активно используются в ней. Остановимся на этой особенности устной речи подробнее.

Охарактеризовать особенности словообразования легче всего на основе его специфических функций. Их выделяют четыре — номинативная, экспрессивная, компрессивная и конструктивная.

Номинации в разговорной речи в высшей степени ситуативны. Они действуют как удобная, в силу своей краткости, и вполне понятная участникам коммуникации единица. Например, «наружник», «выступала», «распознаватель», «тарахтелка».

Исключительно разговорному словообразованию свойственна экспрессивная функция. Используя широкий репертуар специальных аффиксов, говорящий создает производные слова, сама форма которых обладает особой выразительностью. К ним относятся, например, всевозможные уменьшительные формы.

Цель компрессивного словообразования — создание более кратких, чем имеющиеся в языке номинативные единицы. Эта функция реализуется в разговорной речи за счет семантической конденсации сочетаний существительных и прилагательных. Например, «верняк», вместо «верное дело», «поздравилка» вместо «поздравительное письмо» и т.п.

Такую же роль — облегчить говорящему построение речи — играет и конструктивное словообразование. Одно слово заменяет целую конструкцию. Например, «мне не нужно развлекания», вместо «мне не нужно чтобы меня развлекали».

Следует отметить, что экспрессивность речи отчетливо отражается в сфере словообразования и пронизывает всю систему разговорной речи. Эта экспрессивность выражается в первую очередь эмфатической интонацией и дополняется мимикой, жестами, темпом и ритмом речи. Используются приемы замедления, раздельного произношения. В интонации обычно ведущую роль играет длительность звуков, их растяжка. Например, «ма-аленький кусочек». Эмоциональность сообщение способен передать тот или иной жест. Как сильно воздействие названных средств, общеизвестно. Так, ироническая интонация может придать фразе смысл, прямо противоположный, выраженному словом. Например, «он такой у-умный».

 

А. Б. Пеленицын

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.